- Тебя довезут до границы с деревней. Дальше ты пойдешь пешком, - пояснил усатый мужчина. - Только Майкл… Никому не рассказывай, где ты был и что видел. Надеюсь, ты понимаешь, что у нас с тобой и твоим отцом есть маленький секрет?

- Да, мистер… - запнулся Майкл, не зная, как обраться к хозяину.

- Просто Бай, точные имена ни к чему, - мужчина лукаво улыбнулся и ударил лошадь по боку, чтобы она трогалась с места.

По дороге домой Майкл внимательно всматривался вглубь леса, еще помня слова Бая о необычном существе, которое внушало страх. Встреча с Савином казалась ему сказкой, но стала реальностью, пусть и другой, но все равно настоящей и осязаемой. По этой причине многолетняя страшилка, переходящая из уст в уста, могла быть действительной. И Майкл увидел, снова увидел блеск золотых глаз где-то внутри леса. Он дернулся, обеспокоив сидящего рядом мужчину, который управлял лошадью.

- Что случилось? - спросил тот.

- Ничего. Просто показалось, - поспешил ответить Майкл и больше не проронил ни слова на протяжении всего пути.

До деревни он добрался ближе к вечеру. Запах выпечки напомнил о домашнем уюте и поторопил Майкла. Однако еще желаннее была встреча с Савином - демоном его грез, который сможет его понять и утешить, который сможет подарить тепло, способное остановить неугасаемую ненависть к жизни.

Дом оказался пустым. Было прохладно, потому что печь не топили несколько дней. Это молодой человек заметил сразу, как вошел в помещение. Скорее всего, отец не возвращался, где-то пропадал несколько дней пока Майкл работал на новом месте, ставшем по каким-то, неведомым ему причинам секретным. Майкл поспешно растопил печь, прибрался в доме и закрыл все окна. Он надеялся хотя бы этот вечер провести в одиночестве, поэтому закрылся изнутри, втайне желая, чтобы отец не вернулся. А так и произошло…

Когда солнце пропало за горизонтом бесконечных полей, кормивших каждую осень своим урожаем всю деревню, Майкл проведал участок вокруг дома, закрыл сарай и калитку на замок. «Если он вернется, то я это услышу», - размышлял об отце Майкл, опуская штору своего единственного в комнате окна.

Тишина. Невероятное спокойствие на душе. Даже чувство голода необычным образом пропало и не давало о себе знать до самого утра. Майкл нашел белый камушек под подушкой и медленно начал рисовать дверь. И впервые за все время он остановился, рука дрогнула. «Я бегу от самого себя, - прошептал молодой человек, с ужасом осознав свое положение. - Каждый раз пытаюсь закрыть глаза, когда мне светят прямо в лицо. Это отчаяние». Майкл отложил мел и прислонился спиной к стене, на которой остались белы линии незаконченной двери. К глазам подступили слезы, но Майкл удержал их, спрятав лицо в ладони. Знакомый до боли голос приглашал его к себе: « Открой дверь. Я тебя жду». И словно все началось, как в первый раз…Юноша быстро очнулся, поднялся и дорисовал дверь, открывая ее.
Комната оказалась знакомой - комната Савина: с огромной кроватью, с видом на океан и невидимой прислугой.

- Я волновался за тебя, - в дверях появился Савин, держа в руках стеклянный кувшин с молоком. - Ты не возвращался ко мне после того случая…

Демон тактично оставил фразу незаконченной и перевел взгляд на гостя, который неподвижно стоял и смотрел в его сторону. Отчужденность и непонимание читалось в его взгляде, непривычная холодность и равнодушие. От Майкла веяло смертью.

- Что..что произошло? - испугался Савин, почувствовав неладное каждой клеточкой своего тела. Руки чуть не отпустили графин, но вовремя переместил его на прикроватный миниатюрный столик. Освободив руки, Савин подошел к Майклу, касаясь ладонью его горячей щеки. Юноша отстранился, избегая прикосновения. - Я тебя не узнаю.

Майкл не знал, с чего начать. Боль ослепляла и глушила все чувства и мысли. В горле встал ком. Иногда поделиться с кем-то душевными переживаниями становиться невозможным не потому что человек, который готов выслушать и помочь, вызывает неприязнь или недоверие, а потому что снова ступать на осколки стекла голой ступней больнее с каждым разом, с каждым воспоминанием.

- Раньше я был против, но сейчас прошу тебя прочесть мои мысли, - тихо попросил Майкл, боясь взглянуть в глаза собеседнику. Руки дрогнули от волнения, а внутри все словно обожгло от безысходности.

- Я не могу, - печально произнес Савин, присаживаясь на край кровати.

- Ты не пускаешь меня. Ты другой сегодня. Не такой, как раньше. С тобой что-то произошло, о чем я не знаю и не узнаю, пока ты не доверишься мне.

Голос Савина дрожал. Демон чувствовал, что прежняя их сильная связь неожиданно ослабла, почти порвалась, как перетянутая струна. И вроде, должно стать легче, потому что неправильно привязываться к нему, он смертный, не вечный, эгоистичный, но…но такой яркий, живой, теплый, просто пылающий. Савин скользнул взглядом по фигуре Майкла, вспоминая, как прикасался к ней в томительной ласке, как было приятно ощутить ее жар и влагу, собрать капельки пота с нее губами. Демон облизал пересохшие губы. Он чувствовал, как Майкл нуждался в тепле и поймал себя на мысли, что никогда раньше не испытывал желание помочь человеку восполнить силы, вернуть в равновесие чаши весов его души. Майкл вздрогнул, когда его плеч коснулись руки Савина, не спеша проскользили по бокам, подхватили края рубашки и потянули вверх.

- Что ты делаешь? - повернулся Майкл и удивленно, немного растеряно посмотрел на демона.

- Хочу, чтобы ты отдохнул, - мягкая улыбка последовала в ответ.

- Но я…

- Тише, - Савин приложил палец к его губам, а потом поцеловал юношу нежно и ласково, маня за собой на кровать.

От приятных прикосновений Майкл не смог отказаться. Неподвластное тепло и слабость захватили его тело в плен, не позволяя ему остановить демона. Прохлада белоснежной простыни оказала расслабляющее воздействие на юношу, как только он коснулся ее спиной. Горячие руки демона, скользящие по телу, вернули юноше чувствительность, контрастируя столь ощутимо с холодностью белого шелка, и желание получить тепло.

- Еще один день, и я, наверное, сошел с ума без тебя, - Савин жадным взглядом смотрел на него, глаза его блестели и даже не пытались скрыть платоническое желание, страсть, исходящие от демона. Майкл изумленно смотрел на него, затаив дыхание, но видел только его губы, как они шевелились и раскраснелись после поцелуев. Савин что-то говорил ему, но молодой человек не слышал, заворожено глядя на объект своей неизлечимой любви и привязанности.

- Я думал, что ты отверг меня после того, что между нами было, боялся напугать тебя несдержанностью, желанием. Но, о, боги! Я не могу запретить себе касаться тебя, когда ты так рядом, когда ты ждешь этого сам…

Савин перешел на шепот, слегка касаясь губами щеки Майкла, его уха, мочки. Молодой человек зажмурился от смешенного чувства удовольствия и приятной щекотки, вызванной прикосновением языка и зубов демона. Майкл дернулся, но тот поймал его руки и завел их над головой, удерживая, но не сильно, просто, чтобы Майкл не сопротивлялся. По телу пробежала волна приятных мурашек от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Савин забрался на кровать и прижался к молодому человеку всем телом, согревая и вызывая восторг от прикосновения. Майкл словно инстинктивно раздвинул ноги, позволяя демону вжаться в него сильнее, уже не помня, когда они успели раздеться, когда за окном стемнело, а постельное белье из белоснежного шелка превратилось в красный атлас.

- Я не верю, что ты не человек, - страстно произнес юноша, неожиданно останавливая Савина в тот момент, когда демон хотел его поцеловать.

- Я тоже не верю, что ты человек, - в ответ улыбнулся тот, с трудом сдерживая себя от желания впиться в рот молодого человека. - Ты ангел.

Майкл закрыл глаза. Сердце отбивало бешеный ритм, а тело ждало горячих прикосновений. И эта его покорность, смешенная с неудовлетворенным желанием тепла и ласки, приводила в бешенство Савина, потому что он не хотел принимать от юноши таких сильных чувств, от которых душа своим сиянием слепила глаза демону и подчиняла, манила, не отпускала. Такие чувств привязывают, обязывают, вызывают боль и удовлетворение одновременно, делают человеком…А Савин не был таковым: его сердце давно остыло, а душа была отдана на растерзание демону. Но почему же все чаще и чаще он стал думать о Майкле, о его судьбе, о его одиноком трепещущем и ищущем взаимности сердечке, о его бездонных глазах, отражающих боль и безысходность? Сладкий, безумный плен, в который попал демон, стал близок к тому, чтобы называться любовью.
Майкл облегченно вздохнул, когда его сухих губ коснулись губы Савина, успокаивающе целуя, потом язык, горячий, влажный, ласкающий медленно сначала верхнюю губу, затем нижнюю, и только потом проникая внутрь. Дыхание юноши было похищено. Не спеша, легкими, как бабочка поцелуями, Савин спускался от подбородка до груди, наблюдая, как часто вздымается грудь Майкла из-за рваного тяжелого дыхания, как напряглись его темные соски, как эротично выглядел его подтянутый живот, который хотелось целовать и целовать. Молодой человек оказался слишком возбужден, настойчиво поторопил Савина спуститься ниже и удовлетворить его желание. Глубокий стон из самой груди, откинутая назад голова и мечущиеся по простыни руки, сминающие алую ткань стали праздником для демона, когда он обхватил губами член Майкла и принялся его ласкать. Собственное желание ушло на второй план после взрыва эмоций со стороны молодого человека. «Еще пару таких стонов, мой ангел, и я не сдержусь», - мысленно передал ему Савин, поддерживая юноши за ноги и притягивая к себе ближе.

Как снег на ладошке, таял от ласк демона Майкл, забыв обо всем на свете. Ему было хорошо, слишком хорошо, чтобы думать, что это всего лишь сон. Когда так сладко чувствуешь жар другого тела, когда слышишь собственный голос в порыве страсти, когда погружаешься в наслаждение с головой, никакие доказательства не нужны. Ради такой сладкой пытки можно жить и терпеть, ради такой сладкой ночи можно не раз умереть. Майкл зажмурился, когда Савин овладел им, прижимая его бедра к себе, толкаясь глубоко и жадно, словно утоляя собственную жажду, не думая о партнере, но его эгоизм был не заметен юноше, тело которого буквально звенело изнутри, когда боль превращалась в яркую вспышку наслаждения, которую хотелось повторить снова и снова, чтобы она была сильнее предыдущей, чтобы она привела его к вершине удовольствия…

Искусанное плечо и шея дали о себе знать не сразу, как и затекшие запястья рук и ноющие мышцы ног и живота. Савин прижимал Майкла к своей груди, уткнувшись лицом ему в шею. Молодой человек даже не заметил, как уснул. Они так долго занимались любовью, что Майкл потерял счет времени.

- Ты и спишь, как ангел, на боку, обнимая подушку, - шепнул ему Савин, заметив, что он проснулся.

- Я думал, что проснусь дома…у себя в деревне, - Майкл повернулся на другой бок, чтобы смотреть в глаза Савина.

- Я не смог так быстро тебя отпустить, - в ответ юноша улыбнулся. - Ты наговорил мне столько глупостей.

- Правда? - смутился Майкл, пряча взгляд. - Я ничего не помню.

- Говорил, говорил, - словно дразня, повторил Савин. - Про любовь, про счастье, про бесконечную жизнь. Зачем все эти слова? Когда-нибудь они принесут боль.

- Как и твое желание исполнять мои просьбы, ставя свои условия и ограничения, - не сдержал упрека молодой человек, с вызовом глядя в глаза демону. - Что это?..Что с твоими глазами? - испуганно спросил Майкл, садясь на кровати.

- О чем ты? - Савин не понимал причину удивления юноши.

- Они не голубые, они желтые, как золотые монеты… - Майкл отполз на противоположную от Савина сторону кровати. Красный атлас снова превратился в белоснежный шелк. - Кто ты на самом деле?

- Есть то, о чем я тебе не могу сказать. Ты должен меня понять… - начал Савин, отворачиваясь от молодого человека.

- Снова исключения? Я доверился тебе полностью, без остатка, а ты даже не можешь сказать мне, глядя в глаза, кто ты такой на самом деле?

Обида и злость взяли над Майклом верх. Он покинул кровать в поисках своей одежды, хотя было глупо ее искать. Сердце в груди превратилось в камень и давило, как инородный предмет. Как слепо он пошел к нему, как глупо все получилось. Майкл злился теперь только на себя и даже не желал слышать что либо в оправдание со стороны Савина.

- Как я могу уйти? - не успел Майкл закончить свой вопрос, как его коснулся рука демона в надежде остановить и вызвала боль. По запястью потекла кровь.

- Прости, - Савин сам испугался случившегося, но тут же замер, ощутив, какой панический ужас сейчас испытал юноша, увидев на своей руке глубокий порез и невероятно огромные ногти, нет, даже не ногти, а когти на руках демона. Савин сразу же спрятал их за спиной. - Тебе действительно пора.

Майкл не успел ничего произнести, как Савин подул на него сильно-сильно, и от его теплого дыхания глаза закрылись мгновенно. Майкл знал, что возвращается домой.

Продолжение следует

Майкл сначала заглушал свои стоны, стесняясь столь яркого выражения своих ощущений, но когда страсть поглотила его, его голос стал невероятно приятной музыкой для Савина. Демон старался прижиматься к юноше плотнее, сильнее погружаясь в покорное и жаждующее ласк тело. Такого с ним раньше не было: ради обычного человека держаться «на грани», нарушать запреты, переступать через законы своих учителей. Но он знал, что Майкл не обычный человек – именно тот, кто был ему нужен, а ради такого можно было переступить через все.
Майкл забился под ним в сладкой судороге, сильнее сжимая пальцы Савина, расслабился и упал на траву, слушая стук бешено колотящегося сердца. Демон не отпускал его, двигаясь очень медленно, целуя его плечи и спину. Он впитывал все мысли и чувства юноши, сгорая вместе с ним в сладком плену. Сегодня он не хотел так скоро отпускать Майкла, хотя это было опасно.

- Теперь и ты мой, - хрипло произнес молодой человек, двигаясь навстречу Савину, избавляясь от мешавшего их соитию смущения, даря и получая удовольствие от процесса.
Демона его действия завели еще сильнее, он ускорил темп, рыча от удовольствия, кусая нежную кожу у основания шеи, между лопатками и у плеча, жадными руками прижимая тело юноши к себе плотнее , как бы показывая, кто хозяин положения. Майкл закрыл глаза и без остатка отдался обоюдному удовольствию. С каждым толчком его уносила приятная волна наслаждения, заставляла стонать и подчиняться тому, кто дарил ее. Не знавший ни с кем физического удовольствия, юноша оказался страстным и ненасытным, как неиссякаемый источник энергии. Савин даже не заметил, как укусил молодого человека до крови, кончая в него.

- Прости, - теплым языком он вылизал ранку и поцеловал нежно-нежно, от чего Майкл закрыл глаза и расслабился. Он полностью, без остатка доверился Савину и нисколько не жалел о случившимся с ним. Демон лежал рядом и не верил, что такое возможно.

- Я хочу остаться, - Майкл повернул в его сторону голову и серьезно посмотрел на него. – Я не хочу уходить от тебя, не хочу возвращаться туда.

- Что ты такое говоришь? – испугался Савин, глядя на него, как на безумного и не веря своим ушам. – Ты – человек! Ты должен жить. У тебя есть судьба, есть цели и свобода. Здесь ты ее не получишь, будешь вечным слугой.

- Здесь есть ты, а там меня никто не ждет, поэтому я не хочу возвращаться.

- Ты не понимаешь, - отчаялся Савин, закрывая рукой глаза. – Ты должен жить, должен…

- Не гони меня, прошу, - печально произнес Майкл, понимая, что не сможет добиться своего.

- Я и не гоню. Лучше отдохни. Я буду рядом, - тихо сказал Савин, укрывая юношу белым пледом.
Майкл знал, что если закроет глаза, то вскоре пропадет из сказочного места, где вместе с Савином познал искусство физической любви, где подарил демону все, что у него было, но усталость оказалась сильнее его упрямства, поэтому он провалился в сон, возвращаясь к себе домой.

Часть 9.

Отец содрал с него одеяло так неожиданно, что Майкл свалился с кровати от испуга.

- Вставай, лентяй! Хватит валяться без дела! Кто на жизнь деньги зарабатывать будет? – голос отца вырывал из сна и не позволил даже подумать о сне после подъема.

Молодой человек схватил одежду, быстро оделся и выбежал на улицу. Наступающая зима дала о себе знать, накрывшим деревья и траву инеем, замерзшими лужами и морозным сильным ветром. Майкл сразу покрылся гусиной кожей и начал растирать плечи руками. Отец с ним не церемонился, кинул ему тулуп и толкнул в повозку.

Ехали они слишком быстро. Повозку шатало во все стороны, под колесами хрустели замерзшие лужи и ветки деревьев. По дороге никто не встретился, словно все люди попрятались в домах с наступлением холодов. Изредка из леса доносились слабые песни птиц, что не покидали родные края даже в холодные времена года. Майкл весь съежился и грел дыханием замерзающие пальцы. Отец не проронил ни слова, свою дорогу подгонял лошадь и бранил ее за нерасторопность. Лишь минуя поместье мистера Эндера, Майкл понял, что отец везет его куда-то далеко, за пределы деревни.

- Куда мы едем? – осмелился спросить молодой человек у отца.

- На новую работу, где тебе будут платить куда больше, чем скряга-Эндер, - недовольно ответил отец.

Они пересекли главный лес, отделяющий деревню от остального мира, некоторое время строго ехали по проложенной дороге, потом снова свернули в лес. Хмурое небо прятало солнце, давая волю холодному ветру. Майкл практически замерз, стуча зубами. Он проклинал отца за его безразличие к сыну, за его безразличие к матери, за его ненависть к жизни, хотя последнее, пожалуй, относилось и к нему самому. Когда становилось больно не только на душе, но и телу, Майкл был готов кричать, на весь мир проклиная тот день, когда он появился на свет, потому что жизнь, которую подарила ему судьба, приносила лишь боль и страдания.
Среди деревьев показался дом, огромный, огороженный высоким забором.

- Эй, открывайте! – крикнул отец Майкла, останавливая лошадь у ворот.

- Ты опоздал, - укоризненно произнес бородатый мужчина, открывший ворота. Он был сутул и стар, хотя двигался быстро и закрывал ворота очень оживленно, махая рукой другим.

Майкл никогда не видел и не слышал об этом доме, да и отец ни разу о нем не упоминал. Тревога – первое, что ощутил молодой человек, войдя в дом. В помещении оказалось весьма уютно и тепло: печь тополи, не жалея древесины. Немного испугали чучела животных, висящих на стенах: они словно гипнотизировали тех, кто смотрел на их головы, и обвиняли в случившемся. Майкл поежился и прошел следом за отцом в соседнюю комнату, где их встретил усатый мужчина в меховом тулупе.

- Я уже начал переживать, - хриплым голосом произнес хозяин дома, как выяснилось позже. – Не обманул ли ты меня, говоря о хорошем работнике.

- Что ты, Бай! Я его привел, - отец Майкла отошел в сторону, заставляя сына подойти ближе к незнакомцу. – Молод, силен, неопытен. Ты говорил, что любишь таких, что их легко научить ремеслу.

Мужчина кивнул в знак согласия, поднялся с кресла и обошел Майкла кругом, осматривая с ног до головы. Его черные, как ночь, глаза смотрели пристально, молодой человек даже ощутил на себе тяжесть его взгляда и вздрогнул. Сейчас Майкл выглядел как вещь, которую хотят продать: отец набивает ей цену, а покупатель взвешивает цену и качество.

- Он когда-нибудь убивал животное, хотя бы курицу или свинью резал? – заканчивая с осмотром, поинтересовался Бай, переводя взгляд на отца Майкла.

- Нет. Собирал печь, обрабатывал древесину, помогал в строительстве домов и заготовке срубов, так что физической работы не боится, - лаконично ответил тот.

- Не боится значит, - усмехнулся мужчина на какие-то свои мысли, не озвучив их. Он обратно сел в кресло, закурив трубку. – Ладно, ты меня убедил. Я возьму его к себе на работу, но знай, что со временем он переедет сюда и будет здесь жить и работать. Дорога от твоего дома до моего слишком долгая, я не намерен каждый день ждать его, когда остальные будут работать…

- Я буду у Вас жить? – спросил Майк, глядя на отца. – Почему я должен здесь жить и работать? Меня устраивает работа у мистера Эндера.

- Не перечь отцу, мальчик. Когда станешь старше, ты будешь ему благодарен за это и мне, конечно, - улыбнулся Бай, сверкнув в сторону Майкла своим тяжелым взглядом. – Сейчас ты пойдешь с моими ребятами в сарай, где они покажут тебе, чем ты будешь заниматься…А тебе, - бросил он отцу Майкла, - первый взнос за работника.

Мужчина достал из сундука небольшой мешочек и бросил его на стол. Монеты издали приятный звон. Отец Майкла поспешно подошел к столу и потянулся к мешочку с деньгами, но Бай перехватил его руку:

- Только помни, что это не освобождает тебя от старого долга, - тихо произнес хозяин, склонив голову.

- Я помню, - с презрением ответил тот.

Отец Майкла ушел, не проронив ни слова, ничего не объясняя сыну. Молодой человек глубоко вздохнул и последовал за двумя мужчинами среднего возраста в сарай. Правда понятие сарай было относительным, потому что помещение, куда его привели, оказалось невероятно большого размера с лестницами, уходящими на второй открытый этаж. В нос сразу же ударил запах смерти – спекшейся крови и тухлого мяса. У Майкла даже помутнело в глаза от такого острого ядовитого смрада. Однако это было не самым ужасным, после того, как юноша увидел, как один мужчина вспарывал брюхо ягненка.

- Грег, ты посмотри на новичка! Он бледно-зеленый, сейчас ему станет плохо, - обернулся мясник, заметив пришедших, и рассмеялся, продолжая свое дело.

Майкла ждала омерзительная работа – разделывать убитых животных. Столько крови в один день он никогда не видел. С ужасом глядя на свои запачканные кровью руки, он понимал, что это все – конечная точка в его судьбе, дальше так продолжаться не может. Можно было свыкнуться с нравами отца, но всю жизнь дышать мертвыми телами животных, ежедневно пачкаться в крови он не сможет, не смог… «Это слишком… - Майкл сидел на траве рядом с колодцем на заднем дворе участка, принадлежащего Баю, и с трудом сдерживал слезы. – Я не могу так больше жить…Не хочу, Савин!»

Ночью на новом месте ему снился кошмар, как ему отрезали руки и ноги топором, обвиняя в смерти невинных животных. Майкл проснулся в поту, тяжело дыша. Сон ярко отразил его душевное состояние и беспокойство. Светало. Молодой человек оделся и вышел на улицу, вдохнув большую порцию свежего воздуха, который помог прийти в себя. Запах мяса до сих пор душил его. Проживающие в доме люди все спали, лишь сторож у ворот пребывал в промежуточном состоянии между дремотой и бодрствованием. Майкл обошел дом кругом и изумился, когда увидел, что высокий забор на заднем дворе отсутствовал, открывая вход в лес. Рядом были аккуратно разложены дрова в два ряда, стояло большое корыто и мешок зерна. Юноша заметил какое-то движение в лесу: некто промчался среди деревьев, потревожил растущие рядом кустарники и словно растворился в чаще леса. Однако первое впечатление оказалось обманчивым, потому что Майкл ощутил чье-то тяжелое дыхание и заметил два ярких желтых глаза, смотрящих на него сквозь густую листву посаженных на границе с лесом кустарников. Юноша вздрогнул и замер, затаив дыхание. Страх – самое сильное чувство, но Майклу удалось его преодолеть. «Бояться смерти глупо, когда желаешь ее больше, чем жизнь», - молодой человек двинулся в сторону леса, желая узнать, кому принадлежали желтые глаза.
«Стой», - отчетливо прозвучал голос Савина и напугал Майкла даже больше, чем прячущееся существо. Молодой человек остановился, и неожиданно на его плечо легла мужская рука. Он дернулся в испуге.

- Ты куда собрался? – небритый мужчина средних лет смотрел на него с улыбкой.

- Никуда, - тихо ответил Майкл и с облегчением вздохнул, скользнув взглядом по кустарникам, где ему показалось, что кто-то был.

- Не советую туда ходить, - мужчина заметил интерес к лесу со стороны молодого человека.

- Почему? – осмелился поинтересоваться Майкл.

- Ходят слухи уже много лет, что в этом лесу живет огромное чудовище, настолько страшное и безобразное, что те, кто встречали его, умирали от одного его вида – от страха, - наигранно произнес мужчина, пытаясь напугать юношу. – Но лично я не верю в бабушкины сказки. Сколько тут работаю, ничего никогда не слышал и не видел…

- А его не все могут увидеть, лишь избранные, - к их разговору присоединился сам Бай, который, наверное, заметил отсутствие Майкла и решил проверить работу своей охраны.

- Доброе утро, хозяин, - мужчина сразу же поклонился ему.

- Зачем пугаешь мальчишку? – Бай недовольно посмотрел на него и залепил оплеуху.

- Не пугаю. Он спросил, я ответил, - жалобно пробормотал подчиненный.

Майкл стоял рядом, наблюдая за ними, и с напряжением ожидал, когда хозяин обратиться лично к нему.

- Не слушай его, Майкл. Этой глупой истории сотни лет. Переходя из уст в уста, каждый приукрашивал ее для устрашения… Но чтобы ни говорили, я бы заплатил тому охотнику, который принесет «это существо» мне в коллекцию, любые деньги, - мужчина мечтательно усмехнулся. – А ты что-то видел?

- Нет, - Майкл отрицательно помотал головой.

- Ну и славно, - Бая удовлетворил такой ответ. – Теперь идите работать.

Влад быстро спустился по лестнице, вышел во двор, вдохнув морозный воздух полной грудь. Оставшись один, он почувствовал облегчение, свободу, грусть, но грусть приятную. «Значит, Оля тебе нравится? – усмехнулся он, пряча руки в карманах. – Раз так, то я за тебя рад». Он был уверен, что дорога домой поможет ему успокоиться… «Что это? – удивился Влад, найдя в кармане открытку. – Это валентинка?» Остановившись у ближайшего фонаря, чтобы внимательнее рассмотреть найденный подарок, он раскрыл сердечко и прочел несколько строчек знакомым почерком:
Я подарю тебе себя,
Все мысли, сердце, тело.
Чтоб ночью дома без тебя
Душа так сильно не болела.
Снизу была подпись – твой Славик.
Будучи не в состоянии в чем-то разобраться, Влад кинулся обратно к подъезду, откуда только что вышел. Промчался по лестнице и, уже стоя у двери, тяжело дыша, громко рассмеялся: «Ну, ты и артист!» - и только после этого позвонил в дверь.
- Ты…ты вернулся? – Слава не так быстро открыл дверь. Видимо, не думал, что это будет его друг. Он посмотрел на счастливое лицо Влада и побледнел. – Ты ее нашел…и прочитал? – испуганно спросил он, его ушки вновь покраснели. – Я хотел, чтобы ты ее прочел завтра, потому что завтра день всех влюбленных…
Последнюю фразу он пробубнил так тихо, что слова потерялись, и если бы Влад не был таким догадливым, то не понял, о чем бормотало сейчас перед ним испуганное существо.
- Можно тебя поцеловать? – прямо спросил Влад, на этот раз решив действовать точно и наверняка.
- Нет…Я хотел, чтобы это было завтра, четырнадцатого февраля, - растерялся Славик.
- Так завтра наступит через две минуты, - констатировал Влад, глядя на ручные часы. – Я пока зайду, пока разденусь – будет уже твое ожидаемое завтра.
Не дожидаясь приглашения, он вошел в квартиру, закрыл дверь на замок и стал раздеваться, ощущая на себе взгляд Славы. Тот стоял белый, как полотно, видимо, не понимая, что же произошло. Признаться Владу в своих чувствах далось ему не легко, потому что он не знал, как тот отнесется к нему после всего. Теперь он негодовал от того, что не понимает поведение Влада.
- Так ты…ты тоже… - совсем растерянным голос пытался спросить Славик.
- Да,Слав. Я тоже влюбился, - громко произнес Влад, поворачиваясь к нему и даря обворожительную улыбку. – В тебя!
Глаза Славика расширились от удивления. Он попятился назад, но Влад поймал его за руку.
- Куда ты? Сегодня же день влюбленных, а влюбленным положено быть вместе, рядом.
Не позволяя Славе ответить, он прижал к себе испуганного паренька, взъерошил его белокурые волосы на голове, улыбнулся и поцеловал Славика в его пухлые вздрагивающие губы. Только целовать в засос он не торопился, ожидая реакции Славы. А тот обхватил его шею руками, прижался, что-то промычал довольно, распахнул блестящие от слез глаза.
- Я специально обманул тебя, сказав, что мне нравиться Оля. Я не хотел вот так сразу тебе все рассказывать. Специально подложил валентинку, когда Кирилл с Олей уходили, а ты сидел в гостиной. Только ты обнаружил ее рано.
- Почему это рано? На часы посмотри! – возмутился Влад. – Я нашел ее вовремя. Теперь у нас столько времени, чтобы побыть вдвоем.
Слава удивленно заморгал, а потом ушки и щеки его покраснели. О чем он подумал в этот момент, Влад легко догадался.
- Только давай договоримся. Ты будешь говорить вслух все, что хочешь. Чтобы я не терялся в догадках и не вытаскивал из тебя правду клешными. Актер из тебя плохой, - и он рассмеялся, прижимая Славика к себе сильнее и целуя его в светлую макушку.
- Я согласен, - смущенно произнес Слава. – Теперь ты меня поцелуешь? Только по-настоящему. Я у вас в университете когда был, слышал, как первокурсницы шептались, как ты классно целуешься…И мне хочется это узнать.
Славик смущенно опустил взгляд, но Влад приподнял его голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза. А потом поцеловал так, как попросил его Слава, так как умел это делать, смакуя неопытные губки Славика, дразня его теплый язычок, крадя его прерывистое дыхание.
- Понравилось? – прямо спросил Влад, давая возможность Славику передохнуть и отдышаться. Целоваться Слава не умел, но это даже нравилось Владу. Он любил роль учителя.
- Очень, - почти прошептал тот, пряча глаза от пристального взгляда.
- Еще пожелания будут? – Влад весь светился от счастья, наступая на неопытного паренька. В том, что желания продолжаться, он даже не сомневался.
- Будут, - с розовыми щечками ответил Слава. – Я как-то познакомился с одной девчонкой на дискотеке, пригласил ее к себе домой. Думал, что мы будем целоваться, она сделает…мне приятно…А она только ноги раздвинула и ушла через несколько минут. А мне так хотелось, чтобы мне сделали…
Слава не смог продолжить, стесняясь произнести свое желание вслух.
- Хочешь минет? – снова прямо спросил Влад, чувствуя свое превосходство. Он знал, что хотел Славик, не боялся произнести это вслух, но вот только сам никогда подобное не реализовывал, но ради неопытного Славика готов был пойти на все.
Поскольку Слава не ответил, Влад схватил его за руку и повел в родительскую спальню. Ночевать и придаваться любви на узкой Славкиной кровати он не собирался. Толкнув Славу на кровать, он стащил с него шорты, потом трусы.
- Владик, - пролепетал Слава, закрывая глаза. От стыда его уши горели, а руки пытались прикрыть его возбужденный орган. Но было бесполезно. Влад убирал руки, внимательно осматривая тело Славы. Худые, но стройные ноги, часто вздымающаяся грудь, затвердевшие коричневые соски, вздрагивающие прикрытые глаза, влажные и покрасневшие после поцелуя губы – Влад даже не предполагал, что Славик может быть таким сексуальным.
- Ты красивый, - забравшись на кровать и устроившись рядом со Славой произнес Влад. Тот открыл глаза и посмотрел на него удивительно нежным ласкающим взглядом.
- Не обманывай, - обиделся Слава, отвернувшись от него.
- Это правда, - выдохнул ему в висок Влад и поцеловал.
- Ты действительно сделаешь все, что я попрошу? – Слава наконец-то успокоился и поверил во все происходящее. Никакого обмана не было и влюбленный Влад ему не грезился, а был самым настоящим и желанным, теплым, прижимающимся к нему.
- Только при одном условии.
- Каком? – испуганно заморгал Славик.
- Ты лично мне признаешься, а не будешь писать записки.
- Ну, я думал, что тебе понравиться валентинка. Ребята говорили, что ты сам пишешь стихи. Вот я и решил сделать тебе сюрприз.
- Так ты сам написал? – изумился Влад.
- Конечно, - смутился Славик, пряча взгляд. – Только давай больше не будем разговаривать, ато я передумаю…
- Хорошо…Только не забудь про условие, - согласился Влад.
- Я тебя люблю, - прошептал Славик, уткнувшись носом в шею Влада в предвкушении долгожданной ночи.

Конец истории

Продолжение следует

Продолжение следует

Продолжение следует

- О чем же ты хотел со мной поговорить? – заинтересованно спросил Кейн, тем самым первым начиная разговор.
- Прежде всего я хочу, чтобы ты понял, что я хочу тебе помочь, - ответил спокойно Катако. Кейн на него удивленно посмотрел. – Я понимаю, что с тобой.
- О чем ты? – притворился Кейн, пытаясь спрятаться от пристального взгляда Катако. – У меня все в порядке.
- Не обманывай меня…Ты и так давно меня обманываешь, - продолжил Катако, не обращая внимание на отговорки Кейна. – Я знаю, что значит потерять дорого тебе человека. – Он на минуту замолчал, чтобы Кейн понял смысл его слов, но тот ничего не сказал в ответ. – Мне больно видеть, как ты убиваешься из-за него…
- Перестань! – резко перебил его Кейн, пряча лицо в своих ладонях. – Ты не можешь меня понять!
- Ошибаешься, - возразил Катако. – Я всю жизнь живу с болью на сердце. – Кейн удивленно посмотрел на него. – Помнишь, как-то я предлагал подвезти тебя до дома? В этот день должно было многое измениться. Вчера я задал тебе вопрос перед тем, как уйти, после нашего разговора…В тот день еще я собирался рассказать тебе это, но ты остался с ним. – Катако понизил голос. – Я видел, чем вы занимались. Именно тогда в моем сердце появилась глубокая рана, которая будет мучить меня всю жизнь.
Кейн насторожился, по его телу пробежал холод и кровь в венах начала сильно пульсировать от волнения. «Боже, как он мог нас видеть? Какой стыд!», - Кейн боялся посмотреть в лицо Катако, однако заметил, что его голос задрожал и от волнения он начал перебирать пальцы на руке.
- Именно тогда я хотел тебе рассказать о своей тайне. Она ведь связана с тобой… - у него потекли слезы, но он не стеснялся этого. – Кейн…я ведь люблю тебя. Всегда любил…с тех пор, как мы познакомились, но я боялся тебе в этом признаться, так как не знал, как ты на это отреагируешь, потому что моя любовь не такая…Но любовь – она одна в любой форме, в любом смысле. И когда я вас увидел, - это прозвучало как упрек, - разрушились все мои надежды. Хотя я думал, что та сцена была лишь легким увлечением, со временем я стал замечать, как вы ведете себя в моем присутствии, как он на тебя смотрит и мысленно ненавидит меня, когда я общаюсь с тобой или говорю о тебе. Я совершил ошибку, скрывая свои чувства, и незаметно потерял тебя. Я ведь знал, что ты никогда не посмотришь на меня больше, чем на лучшего друга. Я боялся тебя напугать. Каждую ночь я был один и видел один и тот же сон: ты и я – мы вместе, совсем рядом.
Дальше он не смог продолжить, хотя его и так можно было понять. Он закрыл руками глаза и отвернулся. Кейн был просто шокирован услышанным. Его сковал непонятный страх. Он только сейчас понял, что слова Авано были правдоподобны. Ему даже показалось, что во всем виноват только он сам из-за того, что никогда не пытался понять своего друга, разобраться в его чувствах, несмотря на все предупреждения со стороны Авано. Он был слеп и не видел дальше своих проблем. В данный момент Кейну стало жаль друга, и он решил поправить ситуацию. Он сел рядом с Катако и прижал его к своей груди. Катако не стал сопротивляться. «Как же этот человек, которого я считал смешным и непутевым, мог вот так влюбиться в меня?» - размышлял Кейн. Он заметил, как горели щеки Катако, как дрожали его губы и как сильно билось его сердце, когда Кейн обнимал его. Эта близость так сроднила его с ним, что Кейн сам был готов заплакать, так как они были одинаково несчастны. Катако открыл глаза и немного успокоился, он понял, что этот момент никак не может упустить…
Кейн испугался, почувствовав, как горячие губы друга прикоснулись к его шее. Он хотел было отстраниться, но понял, что может потерять очень много, поэтому согласился на ласки, которые перешли в откровенные желания. По мере продвижения от шеи до груди и ниже Катако дрожащими руками снимал с Кейна одежду, осыпая поцелуями уже обнаженную часть тела. Когда его руки умело стянули с Кейна брюки и все остальное, что составляло минимум одежды, Кейн осознал, как далеко он зашел в отношениях с Катако. Это измена, но по отношению к кому? Авано нет в живых. Он изменяет только себе, хотя и это не полностью отражает его состояние. Кейн чувствовал себя в этот момент куклой: без души, без сердца, - одна лишь материальная сущность, не способная что-либо ощущать, не способная испытывать какие-либо чувства к человеку, который физически хочет доказать свою любовь.
Внезапно проснувшись, Кейн посмотрел на часы и решил немедленно уходить, хотя было уже три часа ночи. Он тихо встал с кровати, укрыл крепко спящего Катако и, собрав свою одежду, незаметно ушел в коридор. Одевшись, он еще раз заглянул к Катако и, убедившись, что его здесь больше ничего не держит, покинул его квартиру.
«Ты впервые ошибся, Авано, - размышлял Кейн, медленно шагая по дороге в парк, - нас с Катако ничто не связывает. Я выполнил твои советы: рассказал ему о наших с тобой отношениях и провел с ним ночь. Это заставило меня понять, что я еще больше люблю тебя, кроме тебя, мне никто не нужен. Тебя никто и никогда не сможет заменить». Кейн спрятал руки в карманы и обнаружил там пачку сигарет. «Боже, как я по тебе скучаю. Я так хочу тебя увидеть, но не смогу признать твои уже холодные губы, которые всегда раньше были так горячи и страстны, твои неподвижные руки, которые так умело ласкали меня. Не смогу осознать, что ты больше не будешь шептать на ухо сладкие слова, от которых я словно таял», - Кейн сделал глубокую затяжку и выпустил дым, закрывая глаза. Понимая, что сигареты не оказывают нужного эффекта, он выбросил окурок и всю пачку с ним заодно в ближайшую урну. Он снова сунул руку в карман и обнаружил там ключ. «А это еще что?» - подумал он, внимательно рассматривая маленький и незнакомый предмет. Неожиданно он вспомнил дневник Авано и шкафчик, куда он его убрал: «Наверное, это ключ от того самого ящика…Да, Авано, ты не изменился». Кейн улыбнулся и поторопился домой. Резко захлопнув дверь, не раздеваясь, он подбежал к столу и попытался открыть шкафчик. К его удивлению, он легко открылся и ключ, по его догадкам, был именно от него. Жадно схватив дневник Авано, он сел в кресло и нетерпеливо начал перебирать страницы. По прочитанным мельком предложениям Кейн догадался, что Авано начал вести дневник с того момента, как признался первый раз в любви. В дневнике подробно описывались все дни из его черного прошлого. Впервые встретив свое имя, Кейн внимательно и медленно начал читать:
Его выражение лица не выдавало страха, который овладел им, когда я впервые прикоснулся к нему. Мне это безумно понравилось, и я захотел его еще больше…
Одно время мне казалось, что мы играем в странную и непонятную игру: я пишу ему записки, он находит меня по ним и все заканчивается в страстных объятиях. Чем чаще мы были вместе, тем недоступнее он становился для меня. Он был наркотиком для меня, и мне хотелось все больше и больше его. И я играл, пока сам не остановился. Почему? Потому что чувствовал, что и дня не могу прожить без него. Ни часа, ни секунды, ни мгновения! Я понял, что полюбил. Это произошло еще тогда, когда он ударил меня. Да, именно тогда я понял, что он завладел моим сердцем, что я жить без него не смогу…
В этот момент по щеке Кейна пробежала слеза. Он вытер ее, улыбнулся и продолжил чтение.
О, как тяжело было признаться ему в своих чувствах. Я не знал, как он отреагирует на это. Он, наверное, считал, что я знаю о нем все, но в действительности это было не так. Я так и не узнал его ближе: ни какие фильмы он смотрит, какую кухню предпочитает, какие у него привычки, - наверное, для меня это было не важно. Главное – это то, что я был с ним, мне этого было вполне достаточно.
Когда я узнал, что мои чувства взаимно, я понял, что для меня еще не все потеряно в этой жизни. Я освободился от цепей черного прошлого, наконец-то получил свободу и почувствовал себя счастливым человеком. Он был моим рыцарем.
В моем сердце стала нарастать боль, когда я узнал, что у меня есть соперник. Я был уверен, что если он выберет не меня, я продолжу мстить, и если даже это не сможет заглушить боль, то закончу свое бесцельное существование.
Да, между нами возникали ссоры, но это лишь признак здоровых отношений. Я могу быть суровым с ним, но это у меня никогда не получалось. Для меня еще сложнее было добиться его снисхождения, поскольку по натуре он был горячим, страстным и убежденно свободным человеком. И все-таки он принадлежал мне, он был мой полностью и без остатка. И я не хотел делить это счастье ни с кем.
Прочитав до конца записи Авано, Кейн заплакал. Он старался себя сдержать, но слезы не останавливались и вместе с ними из души выходила боль, которая душила его. После прочитанного он почувствовал такое тепло, которое согрело его сердце и вернуло к жизни. Он понял, что Авано изменил его, изменил его жизнь, тем самым подарив ему счастье и найдя свое.

Было ровно шесть утра. Кейн прогуливался по парку с надеждой, что утренний ветер заставит забыть его боль на сердце. Он присело на ближайшей скамье и задумался. По привычке сунул руку в карман, чтобы найти сигареты, но вспомнил, что недавно их выбросил. Достав только зажигалку, он зажег ее и начал смотреть на небольшой язычок пламени.
«Вот так горело мое сердце, когда я впервые полюбил, - размышлял он. Кейн достал дневник Авано и поднес к нему зажигалку. Бумага сразу же загорелась и горящие рукописи напоминали целый факел, - а так пылало мое сердце, когда я полюбил Авано».
Начинало светать. На дорогах, хотя и не часто, но уже появлялись машины, тем самым нарушая тишину, которая царила радом с парком. Убедившись, что дневник Авано полностью сгорел, Кейн поднялся с лавки и медленно пошел к главным воротам в парк. Кругом не было ни души. Сердце Кейна колотилось очень быстро. Он стоял у дороги и наблюдал, как лучи солнца играют на лужах. Вдалеке послышался гудок приближающегося грузовика. Шум от колес становился все громче и громче, свет от фар уже слепил глаза Кейну…
Яркий свет – а дальше полная темнота и одиночество, которые настали, когда из его жизни исчез Авано.

Конец

На следующее утро Авано проснулся первым – это заметил Кейн, когда открыл глаза и не обнаружил его рядом с собой. Он тихо встал с постели и незаметно вошел в гостиную. Заметив Авано, сидящего за столом с толстой тетрадью, весьма удивился. Заметив Кейна, Авано резко закрыл свою письменность и встал из-за стола.
- Доброе утро, произнес он, встречая Кейна доброй улыбкой.
- Доброе, - ответил тот и подсел к нему за стол. – Чем это ты занимаешься с утра?
- Ничего особенного. Делаю записи, - пожал плечами Авано, делая вид, что в этом нет ничего противоестественного и секретного.
- Извини за мою любопытность, - Кейн перевел взгляд на готовый завтрак. – И все-таки я заинтригован.
- Возможно, позже я подарю ее тебе, - успокоил его Авано.
- Снова секреты? – нахмурился Кейн, глядя в глаза Авано.
- Нет. Подробности личной жизни, - улыбнулся тот в ответ.
- Не понимаю. Ты пишешь о нас? – удивился Кейн.
- В каком-то смысле да… Может, поторопимся с завтраком? До работы остался час, - осторожно заметил Авано.
- Хорошо, - кивнул Кейн.
День выдался замечательным. Погода не переставала радовать: после вчерашнего дождя солнце играло своими лучами с капельками воды и проникала в помещения, напоминая о том, что осень бывает не только пасмурной и серой, а солнечной и ясной.
Кейн впервые серьезно занялся работой и старался выполнить заданный график и подтянуть забытые дела. До обеда он успел выполнить два заказа с надеждой, что остальные два он выполнит до пяти и сможет уйти пораньше, чтобы приготовить для Авано сюрприз.
В обед Кейн не пошел в кафе и остался за рабочим местом. К нему зашел Авано, поинтересоваться, как у него дела.
- Что ты пишешь? – он обнял Кейна за плечи и прижался к нему щекой. Кейна это немного напрягло, потому что они были в офисе и кто угодно мог зайти в любой момент, но он не смог устоять перед этой нежностью.
- Я подумал, что можно разнообразить наш вечер романтическим ужином. Поскольку я не любитель дорогих ресторанов, а ты не любишь проводить время в баре, то романтический вечер смог бы удовлетворить желание каждого из нас.
- Удовлетворить желание каждого из нас – звучит весьма заманчиво, - Авано поцеловал его в шею. – Тогда я тоже приготовлю тебе сюрприз. Я уверен, он тебе очень понравится, - прошептал на ухо он.
- Чтобы это могло быть? Ты не намекнешь даже?
Кейн повернулся к Авано и позволил себя поцеловать, после чего в дверь постучали.
- Можно? – спросил Катако, заходя в помещение.
Авано отошел от Кейна ближе к двери, а Кейн сделал вид, что продолжает рисовать таблицы.
- Конечно. Зачем же спрашивать? Друзьям я всегда рад, - как ни в чем не бывало ответил Кейн, улыбнувшись.
- Хорошо, не буду вам мешать, - сказал Авано и поспешно вышел.
Катако проводил взглядом Авано и, как только дверь закрылась, сел рядом с Кейном на соседний стул.
- О чем же ты хотел со мной поговорить? – заинтересованно спросил Кейн, глядя в глаза друга и пытаясь там что-то понять.
- Знаешь, за прошедшие три недели ты очень изменился. Порой мне кажется, что ты не тот Кейн, которого я знал. Я волнуюсь за тебя. – Слова Катако очень напрягли Кейна. Он отложил в сторону карандаш, который крутил двумя пальцами. – С тех пор, как ты расстался с Соку, ты стал совсем другим человеком. Я смотрю, вредная привычка все время носить с собой пачку сигарет и затягиваться через каждые два часа осталась в прошлом. А как же все наши друзья из бара? Ты там очень давно не появлялся. Без лидера наша компания распадется.
Кейн задумался. Он понимал, что Катако говорит правду и что он действительно очень быстро забыл свою свободную и легкую жизнь.
- Все это я понять могу, кроме одного. Ты стал меня как будто избегать. Ты мне перестал доверять? Что случилось, Кейн? Я хочу знать. Я считаю, что имею на это полное право..
- Ты прав, - вздохнул Кейн. – Я действительно изменился.
- Значит, с прошлым окончательно все решено? Но что же заставило тебя все забыть? Раньше ты просто дышать не мог без нашей компании, без ночных прогулок, без спиртного в любимом баре. Что произошло?
- Старею, - Кейн чувствовал, что ему тяжело говорить, поскольку Катако много не знает. – В моей жизни появился человек, ради которого я сейчас живу. Я смог по-другому увидеть жизнь, я словно от всего освободился и узнал, что значит быть счастливым. Мне захотелось постоянства, определенности, будущего.
- Хочешь сказать, что наша команда и я для тебя ничего не значили?
- Нет, ты не понял меня, - Кейну не понравился тон Катако. – Я хочу сказать, что жизнь, которую я начал, дала мне больше свободы.
- Ты просто так променял нас? – Катако начал на него давить.
- Зачем ты так говоришь? Друзья – это самое дорогое, что я приобрел за свою жизнь.
- Но видимо, ты еще не понял, что значит потерять друга.
Катако замолчал. Кейн тоже не нашелся ему ответить: он понял, к чему клонит друг, но не мог ничего с собой поделать. Говорить об отношениях с Авано он не хотел и не собирался.
- Значит, ты не хочешь говорить, кто изменил твою жизнь? – это прозвучало для Кейна, как вызов. – Понимаю: ты, наверное, думаешь, что я способен разрушить твое счастье, отомстить за потерю наших отношений.
- Неужели ты думаешь, что я считаю тебя таким тираном? – Кейн был поражен таким поведением своего друга. Раньше он не видел Катако в гневе.
- Сейчас я ни о чем не хочу думать. Я только хочу услышать правду.
- Ты же понимаешь, что я не могу тебе рассказать, - устало вымолвил Кейн и вздохнул. – Есть вещи, которыми я не могу поделиться даже с лучшим другом. У тебя тоже есть то, о чем ты не сможешь со мной поговорить. Это нормально. Я понимаю тебя, но ты не хочешь понять меня…
- Ты, как всегда, прав. Я все понял.
Катако резко встал и направился к выходу.
- Кейн, - вдруг Катако обернулся. Кейн с удивлением посмотрел на него. – А если бы я тебе рассказал о своей тайне, ты бы открылся мне?
Кейн опустил взгляд и покачал головой.
«Я так и знал, - вздохнул Катако, закрывая за собой дверь. – Для меня все уже потеряно».
Оставшись в гордом одиночестве, Кейн откинулся на стуле и закрыл глаза руками. «Черт, как все ужасно», - подумал он, словно подвел итог отношениям с Катако.
- Кейн, знаешь, я только что столкнулся с Катако в коридоре. У него было такое лицо. Ты все-таки рассказал ему о нас? – к нему влетел Авано, от чего он вздрогнул.
- Ух, Авано. Ты меня напугал.
- Ну что? Ты рассказал? – на лице Авано появилась такая детская улыбка, такая надежда в глазах, что Кейн уже собирался обмануть его, сказав, что Катако теперь знает об их отношениях, но все-таки решил быть честным.
- Нет. Я даже не собирался об этом с ним говорить, - тихо произнес Кейн, почувствовав, что Авано огорчился.
- Тогда что же так повлияло на его настроение? – к удивлению Кейна, на лице Авано сохранилась улыбка.
- Мы говорили о нашей компании, о баре, о ночном образе жизни – одним словом, о том, что я бросил ради тебя. Прости, что не смог рассказать Катако о нас.
- Ничего. Я даже не собирался обижаться. Это я должен просить прощения за то, что отнял у тебя.
Авано близко подошел к нему и наклонился, долго и нежно целуя его в губы в знак сочувствия и сожаления. – Тебя очень расстроил этот разговор? У тебя глаза печальные…Улыбнись для меня, иначе мне придется заставить тебя улыбнуться другими способами.
Кейн буквально взорвался от смеха.
- Ты не исправим, - довольно произнес он.
- Я рад, что смог тебя приободрить.
- Я тебя обожаю, - прошептал Кейн.
Он поднялся со стула, посмотрел ему прямо в глаза и осторожно поцеловал. Авано не мог упустить такой момент: он тут же прижал его к себе, забегал руками по телу, ухитрился расстегнуть рубашку Кейна и залез под нее, с блаженством ощущая тепло любимого тела. Отогнув ворот рубашки, он примкнул губами к плечу Кейна, вырисовывая влажную дорожку из поцелуев от шеи до плеча.
- Авано, не забывай, что мы на работе, - попытался остановить его Кейн, за что получил засос на плече и невнятное ворчание любовника. Авано еще сильнее прижал его к себе, обхватывая руками его ягодицы.
- Я тебя хочу…Здесь, сейчас, - страстно выдохнул Авано.
- Боже, - застонал Кейн, и у него внизу живота все сладко заныло. – Ты сумасшедший. Если бы не трезвый ум, то я разрешил тебе завалить меня прямо на этом столе… - Авано тут же притиснул его к столу, глядя на него горящими от возбуждения глазами. – Но…но ты понимаешь, что это не возможно, - тут же остановил его Кейн, чувствуя биение собственного сердца. – Давай оставим силы до вечера, чтобы ночью было двойне интереснее.
Последнее предложение заинтриговало Авано. Он наконец отпустил Кейна, аккуратно застегнув каждую пуговицу на его рубашке, которую сам же и расстегнул, и, улыбнувшись, произнес:
- Звучит заманчиво.
Они договорились на девять часов и разошлись после работы. Кейн с трудом управился с покупками до половины седьмого и уже в семь часов стоял на кухне. «Никогда не любил этим заниматься, - возмущался он про себя, - но ради Авано готов даже на это». За час он управился со всеми приготовлениями, поместив оставшееся в духовку, и перешел к оформлению стола. На душе была особая радость, которой он хотел поделиться. Он чувствовал, что их отношения с Авано с каждым днем улучшаются и в скором времени перерастут в бурный и долгий роман, а возможно, и в любовь. Он надеялся, что сегодняшний вечер произведет на Авано особое впечатление и будет толчком к общему примирению, поскольку в последнее время между ними возникали размолвки. Он был полностью уверен, что этот день, точнее вечер, положит конец всем секретам и недоговоренностям, которые еще были у них.
Когда на часах стрелки показали бездесяти девять, Кейн присел за стол, поставил свечи и стал ожидать прихода Авано. Однако стрелка часов переместилась к половине десятого, а Авано не возвращался. «Да, сюрприз – это его хобби», - успокаивал себя Кейн, но понимал, что напряжение только нарастает от волнения. Покрутив в руках ложку, измяв две салфетки, Кейн подошел к окну и выглянул на улицу: вечернее спокойствие и тишина была свойственна вечернему времени суток. Он глубоко вздохнул и прикрыл окно. Сюрприз весьма задерживался.
Кейн без особого удовольствия сел на любимый красный диван, по привычке включил телевизор и начал щелкать по каналам, надеясь отвлечься. По местному каналу в это время вещали новости, но Кейн никогда их не смотрел, но не в этот раз. Кейн буквально впился глазами в женщину-корреспондета, которая передавала экстренное сообщение:
…Тело пострадавшего нашли у магазина Home World. По показаниям специалистов мужчина был убит и изнасилован. Множественные ранения в область живота и шеи привели к скорой смерти, поэтому прибывшая скорая, которую вызвал продавец магазина, не смогла ничем помочь мужчине. Приносим соболезнования родственникам и знакомым Авано Кото…
В этот момент Кейн выронил лентяйку. Им завладел панический ужас, в груди так сильно сжало, что хотелось кричать. «Нет, этого не может быть. Это сон, ужасный сон, - вслух твердил он, падая на колени. – Это невозможно!» Кейн схватил себя за волосы, прислонившись лицом к коленям. По его щекам покатились слезы, он стал задыхаться от собственных всхлипов, безудержно рыдая. «Не может быть! Нет! – закричал он. Поднявшись с пола, он смахнул приготовленный ужин, перевернул стол, бросил лентяйку о стену вне себя. – К черту все! – кричал он, словно одержимый. – Я не мог тебя потерять, Авано! Неужели эти сволочи добрались до тебя? Нет, это все твои шутки, Авано. Ты не мог сдаться, так как ты сильный, сильнее всех…Это все твои глупые шутки…Зачем ты так шутишь?» Казалось, он уже бредил: он то смеялся, то снова начинал рыдать, дрожа всем телом. Кейн не хотел верить в случившееся, не хотел мириться с мыслью, что потерял самого дорого человека в своей жизни. Он снова упал на колени и начал твердить, почти ложась на пол: «Почему ты так поступил? Почему…так больно…»

Продолжение следует

Весь день Кейн провел на работе в тишине, избегая любого контакта с сотрудниками. Катако пару раз пытался поговорить с ним, предлагал выпить кофе, но все его попытки оказались бесполезными. Даже обед вместе с Авано показался ему мучительным, хотя внешний вид Авано вызвал у него не меньше вопросов, чем и странная отрешенность Кейна. Неправдивая история о прошедшем ремонте в квартире показалась Катако странной, но поскольку Авано он знал не так долго и не так хорошо, то не верить ему было весьма неуважительно.
Авано, конечно, чувствовал свою вину, и боль терзала его сердце, однако он не предпринимал скорых решений и решил подождать до вечера. Упрямство Кейна позволило ему опередить его на целый час и приготовиться к его приходу.
Кейн вернулся домой около десяти вечера. Он не спеша открыл дверь и вошел в темное помещение. Свет он сразу не включил, потому что знал свою квартиру с закрытыми глазами. Оставив куртку в коридоре и ключи, только после этого он включил свет в гостиной и замер.

- Когда я уходил три дня назад, ты сказал мне очень важные слова, - Кейн насторожился. – Ты сказал, что хочешь быть только моим, - Авано немного помолчал, а потом продолжил. – И сейчас я хочу, чтобы ты был моим…только моим.
Его глаза заблестели – Кейн замер: он понял, что в данной ситуации проиграл Авано, и, уже не пытаясь бороться с собой, Кейн бросился к Авано и жадно стал целовать.
- Тише, тише, - останавливал его Авано. – Я обожаю тебя за то, что ты такой недоступный… Но все же ты мой.
Он снял с Кейна одежду и положил на спину, любуясь изящным телом своего любовника.
- Все эти два прошедших дня я думал только о тебе, я вспоминал твои губы, сильное тело. О, как я скучал.
- Сколько можно болтать? – произнес Кейн, сгорая от нетерпения. Он обхватил его ногами и, обнимая его за спину, потянул к себе, пытаясь поцеловать.
- Какой ты нетерпеливый, - довольно прошептал Авано, касаясь пальцем его губ. Словно дразня, он не стал целовать его в губы, а начал с шеи, затем плечи, грудь усыпал легкими поцелуями.
- Авано, - взмолил Кейн, не получая долгожданного ощущения.
Рука Авано начала двигаться по его телу, изучая все впадины и выпуклости: он задевал его напряженные соски, в ответ на это Кейн пытался что-то сказать, но не мог и просто закрывал глаза от удовольствия; забирался рукой в пах, заставляя Кейна вздыхать и трепетать от приятных ласк.
- Все хорошо, - прошептал ему на ухо Авано, переворачивая его на живот. Не успел Кейн удобно устроиться, как жаркая волна удовольствия пронзила его тело и заставила подчиниться тому ритму, что задал Авано. Секс с Авано всегда был как пламя: горячий, яркий, обжигающий, - и ничего подобного в жизни Кейн никогда не испытывал. Это был настоящий наркотик, от которого можно было умереть от счастья, и Кейн не останавливался, он продолжал получать то, что подарил ему Авано – ощущение жизни.
- Ты лучший…Ты мой…любимый, - страстно прошептал ему Авано, стискивая его в объятиях. Он всегда был ненасытен и был без ума от своего любовника. Никогда и никого в жизни он так не желал, как Кейна, от первой встречи и до сегодняшнего момента.
По телу Кейн пробежала дрожь от произнесенных слов.
- Как приятно это слышать.
- Ты о чем? – Авано ласково касался подушечками пальцев плеча Кейна.
- Это слово… Было так приятно от тебя его услышать.
- Я не знал, что ты любишь красивые слова, - усмехнулся Авано, глядя в глаза любовнику.
- Возможно, я далек от романтика, но это действительно доставляет удовольствие. Такие слова от тебя – это такое наслаждение.
- Я смотрю, мой зайчик получает удовольствие от всего, - иронизировал Авано. Поведение Кейна снова вызвало желание, и без предупреждения он овладел Кейном, который так удобно лежал на боку.
- Авано, как грубо? – выдохнул тот. – Ты просто животное.
Его слова почему-то рассмешили Авано: тот отпустил его и перевернул на спину, пристально глядя в глаза. Затянувшаяся пауза взволновала его, Кейн попытался встать, но Авано удержал его, сомкнув свои руки с его в замок и прижав их к кровати. Мокрые кудри Авано, его горящие глаза и тяжелое дыхание лишь подтверждали, что ночь любви еще не закончена, но Авано не предпринимал никаких действий.
- Что с тобой? – первым спросил Авано. – Ты сегодня раздражительный и чересчур разговорчивый. Что-то случилось?
Кейн серьезно посмотрел на него и решил рассказать ему все о прошедших днях, потому что он был уверен, что Авано поймет.
- Я еще не говорил тебе… - он сделал паузу, чтобы успокоиться. – в субботу я был с Катако…
У Авано в глазах вспыхнул огонь, как только он услышал имя своего врага. Он тут же отпустил Кейна и поднялся с дивана.
- Я все понял. Я знал, что это произойдет.
- Подожди! Не спеши с выводами, - заторопился Кейн, понимая. Что не стоило ему говорить об этом. – Катако как друг пригласил меня провести с ним время. У меня не было даже повода усомниться в том, что я могу ему доверять… Но он так на меня смотрел, затем пригласил вечером к себе домой…
- Можешь не продолжать, - резко перебил его Авано. Он поспешно скрылся за дверью спальни, хлопнув дверью.
- Авано! – лишь успел произнести Кейн, испугавшись его реакции. Он последовал за ним в спальню. Авано молча сидел на кровати. Кейн закрыл дверь, но приблизиться к любовнику побоялся. Сердце в груди сжалось.
-Прости, я не хотел тебя обидеть. Ты не понял: между нами ничего не было и не могло быть. Я просто так испугался и не теперь не знаю, как быть. – Кейн подождал ответа Авано, но тот молчал. – Почему ты молчишь? Ты меня пугаешь…
Кейн решился к нему подойти ближе, присел на корточки рядом с ним у бока и посмотрел прямо в лицо Авано. В этот момент Кейну показалось, что сердце у него в груди перестало биться, когда он увидел, как по щеке Авано пробежала слеза.
- Боже, что я наделал? – испуганно произнес Кейн и прижал его к себе. – Прости меня.
- Я хотел наладить наши отношения, а ты…ты причинил мне боль, словно ножом полоснул по сердцу. Я многое мог тебе простить, но не это: когда мы вдвоем, я не смогу представить себе, что ты думаешь о ком-то другом, - тихо произнес Авано.
- Я хотел попросить у тебя помощи, потому что не знал, как поступить. Твои слова о Катако – они меня беспокоят. Если бы ты мне никогда их не говорил, я бы и никогда не подумал, не старался разобраться в этой ситуации. А теперь запутался.
- Пойдем покупим? – неожиданно спросил Авано.
Кейн удивился его предложению, но не отказался составить ему компанию у открытого окна. В это время на удивление шел теплый осенний дождь. Капли летели в комнату, ударялись о подоконник, либо оставались на лице и волосах Авано, так как ветер гнал их именно в комнату. Авано молча затягивался и выпускал табачный дым, любуясь видом из окна. Когда окурок упал через окно на асфальт, Авано посмотрел на Кейна и произнес:
- Я знаю, как решить твою проблему.
- Как же? – заинтересовался Кейн, подсев к нему поближе и позволяя положить руку к себе на бедро, при этом Авано улыбнулся ему.
- Попробуй с ним переспать.
- Что? – Кейн подавился дымом и выкинул сигарету в окно. –Ты с ума сошел?
- Если тебе не нравится этот вариант, то можно попробовать рассказать ему о наших с тобой отношениях.
Кейн задумался. Никакой из предложенных вариантов его не устраивал, да и Авано в этом не сомневался.- Есть еще один вариант, - с улыбкой добавил Авано, поймав на себе заинтересованный взгляд Кейна. – Если дело только в сексе, то я могу с ним…Ну ты понимаешь?
Кейн нахмурился и хотел дать пощечину ему за такие слова, но Авано успел его остановить:
- Не злись, я пошутил. Больше нет никакого хобби, тем более он не в моем вкусе. У меня есть ты, а для счастья мне большего не надо.
Кейн устало вздохнул и наконец-то улыбнулся.
- Я согласен отложить все проблемы до завтрашнего дня и пойти в постельку. Как ты на это смотришь? – он демонстративно сел на край кровати и провел по ней рукой. На Авано это подействовало мгновенно.
- Как всегда, не могу тебе отказать, - томно ответил Авано, жадно посмотрев на своего любовника. Он поспешно закрыл окно, приблизился к Кейну, поцеловал его и бесцеремонно повалил на кровать.

- А кто такой Оми? – неожиданно спросил Кейн, беззаботно прижимаясь к Авано.
- Оми? – удивился Авано и повернулся на другой бок, чтобы посмотреть на Кейна. – Откуда ты знаешь об Оми?
- Я первым задал вопрос.
- Хорошо…Он один из тех парней, которых я знал и с кем имел связь. Он был неплохой малый, по уши влюбился в меня. Меня это забавляло. Он чуть ли не каждый день присылал мне багровые розы с любовными записками, постоянно звонил по вечерам. Меня стала раздражать его настойчивость. Когда я ему сказал, что у меня уже есть любимый человек, только после этого он меня перестал преследовать. Однако даже сейчас я продолжаю сомневаться в этом. Он как моя тень, только я его не вижу, а он меня видит…И все же, откуда ты знаешь о нем?
- В тот день, когда ты ушел, - неуверенно начал Кейн, - я нашел записку в двери твоей квартиры. Она была от его имени. Он знал о твоем хобби и о том…
- О чем? – взволнованно спросил Авано.
- О том, что тебя хотят убить. Возможно, что его уже нет в живых…Авано, после той записки я места не мог найти, так как не знал, что с тобой, не знал, как помочь тебе…
- Прости, - тихо сказал Авано и поцеловал его. – Скажи честно, тебе хорошо со мной?
- Конечно, ведь я тебя очень люблю.
Авано улыбнулся и закрыл глаза. Он наслаждался тем чувством, что наполняло его душу теплом, огда он слышал слова признания от Кейна. Кейн некоторое время любовался своим любовником, а потом спросил:
- Мне интересно одно… Что побудило тебя заниматься таким хобби? Точнее, почему ты решил изучать мужчин, а не женщин? Ведь на первый взгляд это так естественно, тем более с твоим обаянием.
Авано усмехнулся, но потом принял серьезный вид, о чем-то задумавшись.
- Думаю, не стоит от тебя это скрывать. История банальна, - начал он, и Кейн удивленно посмотрел на него. – Три года назад, когда я закончил учиться на психолога, я решился на отважный шаг в своей жизни – признался в своих чувствах человеку, которого давно любил. Этим человеком оказался мой сокурсник Хитомо. Я очень боялся своих чувств, потому что знал, что любил мужчину. Одно время я боролся с собой, но понял, что не могу жить без него. Когда видел его, либо случайно встречал, во мне все замирало, больно сжималось, что я не мог дышать. И в тот день, когда я открылся ему, я был готов проклинать всю свою жизнь. Знаешь, что он ответил на мое откровение? – Кейн замер в ожидании. – Он сказал: я убью тебя, если ты хотя бы еще раз приблизишься ко мне…После отвергнутой любви я решил мстить. Я прочел множество книг об отношениях между мужчинами, общался с известным специалистом и, в конце концов, решил проводить собственные расследования. Первый опыт мне дался тяжело, но потом я привык, научился даже получать от этого удовольствие и понял, что обратного пути у меня не будет. И после того, как я снова полюбил и мои чувства оказались взаимными, я обрел надежду, что смогу быть любимым, не смотря на все мое черное прошлое. За это я благодарен только тебе. И если я тебя потеряю, я продолжу мстить.
- Ты меня не потеряешь, - осторожно сказал Кейн. – Для меня не важно, кем ты был и с кем ты был до меня, для меня важно, какой ты сейчас. Ты необыкновенный человек, который сумел подарить мне то, чего я не знал. Ты все, что у меня есть…
Авано не дал ему договорить: крепко обнял и усыпал поцелуями, не скрывая улыбку счастья.

Продолжение следует

Продолжение следует